Olga | Philosophy, mythology, #шуткиза300

Разговорилась с соседкой — и поняла, какой это оксюморон: она британка, я россиянка, а говорим мы по-испански. В битве империй победила та, что пала первой.
Кира после занятий с новой профессорой, ирландкой, со смесью возмущения и удивления говорит:
— Она вообще почти ничего не понимает по-испански!
Кире десять. Она говорит по-испански, учит валенсиано, на английском изъясняется кое-как, но смело.
В её возрасте я не знала ни одной латинской буквы.
Иногда ужасно устаю от жизни в чужом языке. Но вот пью кофе, и вокруг — симфония акцентов: итальянки смеются, их речь льётся музыкой; голландец записывает войс на дуче, а над всем этим парит испанский ор с характерным утвердительным «Eh?!».
Люблю Валенсию за её многоязычие, а испанцев за привычку удивляться:
— Ты живёшь тут всего два года? Говоришь очень хорошо, молодец!
Мне же хочется на каждом испанце закрепить субтитры к тому, что он несёт с космической скоростью на своём прекрасном языке.
Недавно переводила с gpt «Век-волкодав» на испанский и подумала: до какой же степени отчаяния был доведён человек, если "жаркая шуба сибирских степей" казалась ему убежищем от всех бед.
Потрясающее стихотворение, каждый раз пробирает до костей.
Кира почти не читает по-русски, и мне жаль: иначе чувство языка не воспитать. Она перенимает мои речевые обороты — сложные, взрослые; пересыпает речь уральскими словечками, но этого мало. По дороге из школы разбираем стихи: я читаю наизусть, она объясняет, что поняла; иногда рассказываю биографии авторов. "Песнь о вещем Олеге" Кира поняла почти всю, я только объяснила, кто такие хазары, где находится Царьград и что такое сеча.
Объяснить, за что именно уничтожили Мандельштама, не смогла. Я и сама до сих пор не могу осознать, как это — преследовать человека за речь и смелость говорить.
Ловлю себя на том, что становлюсь своим папой: он тоже впихивал в меня взрослую литературу, а я не понимала зачем. Теперь понимаю. Всё чаще ощущаю язык как живое тело: его глубину, образность, мощь, которой, кажется, нет ни в одном другом языке, на которых я говорю. Может быть, дело в том, что я не носитель, а может, он и правда такой, как рукав той шубы, куда можно спрятаться от всех ветров большого мира